Abstract
<jats:p>В статье анализируется феномен включения детей репрессированных в советскую культурную элиту 1960–1980-х годов, что позволяет выявить сложные модели индивидуальной адаптации, скрытой оппозиции и открытого несогласия с властью, сформированные под воздействием семейной травмы, трансляции памяти и особенностей советской культурной среды. Исследование основано на биографическом, антропологическом и культурно-историческом подходах, рассматривающих личную судьбу как значимый источник исторического знания</jats:p> <jats:p>The article analyzes the phenomenon of the inclusion of children of the repressed in the Soviet cultural elite of the 1960s and 1980s, which makes it possible to identify complex models of individual adaptation, hidden opposition and open disagreement with the authorities, formed under the influence of family trauma, memory transmission and the peculiarities of the Soviet cultural environment. The research is based on biographical, anthropological, and cultural-historical approaches that consider personal destiny as a significant source of historical knowledge.</jats:p>